Спасательство как способ функционирования в отношениях
В работе я часто слышу от клиентов похожие слова:
«Если я не вмешаюсь, всё развалится».
«Мне трудно смотреть, как близкие ошибаются — хочется помочь».
«Я не могу не помогать»
«Я не хочу быть эгоистом, поэтому помогаю»
« У нас так заведено в семье.»
И действительно что плохого помогать близким? Или более уточняющий вопрос, что мы получаем, когда спасаем?
Мы начинаем чувствовать себя сильнее, устойчивее, нужнее. Часто помощь прибавляет нам чувство уверенности. Мы видим результат нашей деятельности. Например, вмешиваясь, мы помогаем близкому человеку избежать последствий, справиться с трудностями или быстрее выйти из сложной ситуации.
И вместе с этим у нас появляется ощущение внутреннего и внешнего контроля: если я действую — значит, я вижу результат, если я помогаю — значит, ситуация под контролем.
Мы также начинаем слышать похвалу и комплименты в наш адрес какие мы хорошие, заботливые. Очень часто это говорят про женщин или она хорошая мама, бабушка, жена, сестра и список продолжается. Как мы видим есть очень много внутренних и внешних причин которые усиливают поведения помощи/ спасательства. И, конечно, мы тут не говорим, что помогать и вовсе не надо как правило. Цель текста больше понять, как спасательство выступает как функция в отношениях и где это функция была выучена как правило, которое не подлежит корректировке.
В гештальт-подходе подобные способы поведения рассматриваются как творческая адаптация — когда-то найденный способ справляться со сложными ситуациями в прошлом. И если мы попробуем углубиться мы можем понять, что такой способ взаимодействия мог транслироваться родителями, или даже еще старшим поколением-бабушками и дедушками. Ну и, конечно, мы не живем в вакууме, школа, литература, искусство, кинематограф не остались в стороне что бы закрепить это правило:
«Спасаешь значит ты добрый и хороший»
«Помогаешь значит достоин похвалы»
Или еще лучше «спасать это героический подвиг.» И действительно во время войны и других потрясений люди выживали, когда спасали и помогали и этим мы обязаны почему мы существуем. Вопрос, который я хочу поднять тут, когда эта установка продолжает работать без передышки в настоящее время не осознавая, что историческое время уже другое. И что происходит, когда мы начинает осознавать и замедлять себя в спасательстве.
Очень часто ко мне обращаются за профессиональной помощью и запрос звучит не как перестать спасать, а совсем другое:
«Я устал, я плохо сплю, мне ничего не хочется, меня ничего не радует, и так же букет хронических вопросов по здоровью.»
Часто занимает много времени в психотерапии осознать корень проблемы, что постоянно помогая другим человек забывает себя. И часто такое поведение автоматически. В своей работе я помогаю клиентам осознать установку, понять исторический и культурный контекст как эта установка формировалась и помогала выживать. И что будет если немного отпустить ее. И что дальше происходит что клиент начинает чувствовать огромное количество тревоги и чувства вины. Так очень часто спасательство маскирует тревогу и чувства вины.
И тогда в своей работе мы начинаем вместе разбираться с клиентом, где надо и нужно помогать и где это может быть выбором. Клиент начинает понимать, что спасать в первую очередь надо себя и начинает практиковать меньше спасать, что не всегда легко и соприкасается в внутреннем и внешнем сопротивлении.
В терапии мы не пытаемся запретить заботу или сделать человека равнодушным.
Скорее, задача в том, чтобы вернуть гибкость: увидеть, откуда появился этот способ взаимодействия, понять, какую эта установка выполняла раньше, и постепенно научиться выбирать — когда помогать, а когда можно остановиться и остаться рядом и обратить внимание на себя.
Иногда именно эта возможность выбора и становится первым шагом к более устойчивым и живым отношениям — как с близкими, так и с собой.
